На нашем сайте появилась возможность
авторизации через известные социальные сети

«Квартирное дело». Соболь в суде. День пятый

Предыдущее заседание в Перовском суде началось около шести часов вечера и прошло без Любови Соболь. Ее адвокат Владимир Воронин тоже не планировал приезжать в суд, поскольку изучал материалы по другому уголовному делу. По его словам, гособвинитель Константин Головизнин несколько раз звонил ему и угрожал, что если Соболь не приедет, то ей могут изменить меру пресечения. В итоге Воронин вынужден был приехать на заседание. Судья Шилободина постановила, что Соболь покинула заседание, уклонившись от уведомления и не отвечала на звонки, поэтому ее необходимо подвергнуть принудительному приводу. Заседание она перенесла на 9 утра 14 апреля. Воронин пытался объяснить, что в этот день встреча со следователем по другому делу, но судья его замечание проигнорировала. Позже он рассказал журналистам о звонке следовательницы, которая все отменила по «звонку сверху», чтобы он мог защищать Соболь в суде.

Любовь Соболь принудительно доставили в суд приставы. «Красиво, на двух машинах с эскортом, доехала в суд по отравителю Навального Кудрявцеву. А вы говорите, государство о нас не заботится», — написала Соболь в твиттере.

Любовь Соболь рассказывает, что в суде появился новый адвокат по назначению. Представиться, как и говорить с Соболь, адвокат отказалась.

Рядом с Соболь сидит женщина с короткой стрижкой в маске, ей лет 50. Соболь говорит всем собравшимся, что это адвокат по назначению, которая «видимо будет работать на суд и следствие».

Адвокат по назначению угрожает Соболь статьей за клевету.

Соболь требует вручить ей повестку, держа на уровне груди телефон. Судья требует, чтобы она прекратила видеосъемку; Соболь отказывается опустить телефон. Ведется ли видеосъемка, неясно.

— Почему я сегодня должна собирать ребенка в школу и собираться при сотрудниках в форме?

Судья делает Соболь два замечания подряд. Что-то пытается вставить адвокат по назначению, но Соболь ее перебивает.

— Подождите, а вы вообще кто? Представьтесь?

Прокурор просит назначить Соболь штраф за нарушение порядка, пока та говорит, что судья нарушает все права, предоставленные ей как подсудимой. Потерпевшая Субботина вслух смеется, оглядывая зал.

Судья Шилободина говорит, что переходит к просмотру видеозаписей. Соболь продолжает говорить, что в суд «пригнали адвоката по назначению», имени которого она не знает. Она просит назначить перерыв, чтобы адвокат мог ознакомиться с материалами дела; Шилободина отвечает, что адвокат уже ознакомлен.

— Присядьте, пожалуйста, суд вам делает замечание, — повышает голос судья, не представляя адвоката по назначению. Адвокат Воронин молчит.

Соболь садится, но снова встает с требованием представить участников процесса.

— Не перебивайте пожалуйста судью, — замечает Шилободина.

Она говорит, что отводов в начале заседания Соболь не заявила. Та парирует, что не знает даже фамилии адвоката по назначению.

Адвокат Воронин встает и говорит, что позиция Соболь с адвокатом по назначению не согласована, поэтому просит объявить перерыв.

— Вы сейчас самую первую стадию пропустили и не представили участников. Я имею право знать фамилию, имя и отчество адвоката, который будет говорить от моего имени в суде, — настаивает Соболь.

— Адвокат по назначению со мной не общается, времени на ознакомление у нее явно не было. Я считаю, что адвокат будет работать пристрастно, поэтому заявляю ему отвод, — продолжает она.

Прокурор просит удалить Соболь за нарушение регламента, потому что она ведет видеозапись.

Соболь в ответ просит суд разрешить ей видеосъемку. Прокурор указывает, что суд ей уже неоднократно отказывал.

— Вы тоже хотите квартиру, как отравитель Навального? — коротко оборачивается на гособвинителя Соболь.

Суд обсуждает ходатайство Соболь об отводе защитницы по назначению. Воронин это ходатайство поддерживает, остальные — на усмотрение суда. Судья называет фамилию адвоката, но слышно плохо: то ли «роу», то ли «-рова». Прокурор просит отказать, оснований для отвода не имеется. Судья удаляется, чтобы вынести решение.

Судья освобождает от участия в деле адвоката по назначению. Она встает и выходит из зала.

Прокурор встает и говорит, что Соболь продолжает снимать происходящее в заседании и транслирует это в прямой эфир, поэтому просит наложить на нее штраф. «Регламент я не нарушаю, вы сами никак не можете определиться, хотите ли видеть меня в суде. То удаляете, то привозите эскортом в две машины. Я считаю, что у меня есть права», — говорит Соболь.

«У меня есть право на гласный и открытый процесс, и я хочу им воспользоваться, хочу, чтобы суд мне это разрешил. Никаким образом видеосъемка не препятствует проведению заседания: я снимаю со своего места, не хожу по залу, никогда не скрывалась, когда меня вызывали повесткой, я являлась, — продолжает Соболь. Прокурор так переживает, что его лицо появится в интернете, его родственники и друзья узнают, что он представлял обвинение по сфабрикованному делу в отношении меня — ну извините, надо нести ответственность за свои действия. Я свое лицо не скрываю, мне не стыдно».

Суд делает замечание Соболь и просит давать пояснения только с разрешения судьи. После этого Шилободина переходит к исследованию доказательств. Соболь опускает телефон, хотя судья ей про это не говорит.

Прокурор и помощница судьи смотрят в экран компьютера, между Соболь и столом обвинителя стоят трое приставов. Запускается «видео с проникновением», но прокурор говорит, что его уже смотрели. Достают следующий диск. На нем аудиозапись звонка по номеру 112.

— Что же все скрипит?! — ворчит Галина Субботина, поскрипывая стулом.

Аудиозапись не удается запустить.

— В таком случае я оглашу карточку происшествия, — находится прокурор и ищет нужную запись в материалах дела.

Судья вскрывает следующий конверт, прокурор и помощница смотрят в экран.

— Это видео мы смотрели уже, трансляция из машины.

— Мы его не смотрим, — уточняет Воронин.

— Да.

— Ваша честь, я вообще не вижу, что здесь происходит, — жалуется Соболь. Экран от нее закрывают сам прокурор и приставы.

Прокурор говорит, что она может подойти, но судья говорит, что пока рано.

— Вы вообще осуществляли незаконную видеосъемку, — обиженно добавляет прокурор.

— А чего вы комментируете постоянно? — возмущается Соболь в ответ и просит судью сделать замечание обвинителю.

— У нас кто процесс ведет, прокурор или судья? — добавляет Соболь, но этот вопрос остается без ответа.

Судья вскрывает еще один конверт с аудиозаписью из 112, но ее прослушать тоже не удается.

Прокурор зачитывает рапорт о сборе информации по уголовному делу, о проведении обысков и прочую техническую информацию. Далее он зачитывает документы о приобщении копий поэтажных планов дома из БТИ. После этого он объявляет, что сторона обвинения закончила представлять доказательства, но судья говорит, что принесли ноутбук, и он может попробовать показать видео с дисков. Прокурор соглашается, в суде запускают ноутбук на операционной системе Windows XP.

Аудиозапись звонка в 112 запускается в программе Windows Media Player с визуализацией в виде переливающегося в темноте туннеля.

— А сейчас что, тоже кто-то пытается ворваться? — скептически уточняет сотрудница полиции.

Перешли к следующей аудиозаписи, на ней голос потерпевшей Субботиной: «Звонили в полицию, никак не реагируют»

В ходе беседы с сотрудницей Субботина упоминает людей в белой спецодежде, появившихся утром.

— Да, мы болели ковидом… У нас карантин, да. Но обычно когда приходят, они всегда звонят.

«Женщина молодая, до 30 лет. Хотела ворваться… И ворвалась в итоге! Она все-таки влетела!», — описывает Субботина происходящее.

Еще три диска не удалось воспроизвести. На этом обвинение закончило представлять доказательства.

Слово берет адвокат Воронин, он просит огласить свои замечания на протокол опознания. Там говорится, что следователь задал наводящий вопрос потерпевшей: «Что находится на части лица, не закрытой маской?», на что Субботина сказала, что узнает Соболь по глазам. 

Также он хочет зачитать протокол проверки показаний Субботиной — проверка проводилась у нее дома, в квартире 38.

Любовь Соболь тем временем ведет стрим из зала суда.

Адвокат Воронин просит также осмотреть видео проверки показаний на месте. Прокурор спрашивает, для чего ему нужно видео. Запись велась на видеокассету.

Вместо Воронина встает Соболь.

— Письменно это не было зафиксировано, а на видео видно, что Субботина говорит, как разрешала проходить в квартиру, говорила «Делай что хочешь, но только отвяжись». Я считаю, что эта фраза доказывает, что она разрешала проходить в квартиру.

— Ваша честь, технических средств для воспроизведения данной кассеты нету, — говорит прокурор.

— Все что просил прокурор, оглашалось. В прошлом заседании вы вообще по ролям зачитывали диалоги. Я говорила следователю, что эту видеокамеру будто из «Поля чудес» достали, давайте записывать на мобильный телефон, — возражает Соболь. — Но следователи зачем-то вытащили эту видеокамеру, которой никто не пользуется лет 30, на такую меня отец снимал в детском саду, как я кашу ем.

Судья озадаченно смотрит в материалы и мотает головой.

Соболь встает с телефоном на треноге в руке и, снимая видео, говорит, что адвокат говорил суду в прошлом заседании, что нужно будет ознакомиться с этой видеокассетой. Адвокат поставил суд в известность, и у суда был целый день, чтобы найти возможность воспроизвести видеокассету.

— Вы понимаете, что нужен видеомагнитофон? — спрашивает судья Шилободина.

— Я понимаю, но зачем изначально нужно было снимать на кассету, а не на телефон — чтобы потом не показывать в суде? — спрашивает в ответ Соболь. — Чем вы вчера здесь занимались, отвечали на звонки из аппарата президента?

Адвокат Воронин просит объявить перерыв, чтобы обеспечить возможность воспроизвести видео.

Судья просит заявить все ходатайства перед тем, как она уйдет решать, что делать с видеокассетой. Соболь просит огласить некоторые листы из материалов дела и читает их сама. В первом томе: карточка происшествия, где указано, что скорая помощь потерпевшей не требовалась, объяснения Субботиной, которая говорила, что материальный и физический вред ей не был причинен, карточка учета МФЦ по району Новокосино, где указано, что собственником квартиры 37 является Константин Кудрявцев, в списке жильцов указан только он.

Соболь подходит к судье за вторым томом и замечает у нее у руках телефон.

— Вы снова переписываетесь? У вас есть аппарат помощников? Вы прямо сейчас вместо того, чтобы слушать, с кем-то переписываетесь. Осуществляется телефонное право, что ли? Давайте уж не с такой наглостью, — обращается Соболь к судье.

Соболь продолжает вести запись с мобильного телефона, установленного на столе на треноге.

— Загородите потерпевших, пожалуйста, — обращается прокурор к приставам, немного отошедшим в сторону.

Во втором томе Соболь интересуют следующие документы: рапорт подполковника ГУ МВД Дзассеева, осуществлявшего оперативное сопровождение по делу следовательницы Башаевой.

— Это пустой рапорт, что «мероприятия проведены» о том, что пытались найти Кудрявцева, но за месяц не нашли, хотя даже место жительства есть в официальных документах МФЦ. Просто пустая бумажка, — говорит Соболь.

Дальше заключение молекулярно-генетической экспертизы — исследовали две пары «межквартирных» дверных ручек, кофту потерпевшей Субботиной, упаковку образцов буккального эпителия Субботиной и Кудрявцевой. Следы рук на ручках для идентификации личности непригодны, на кофте обнаружены ДНК лица женского пола — Субботиной.

Соболь подчеркивает, что ее ДНК на ручках и кофте обнаружены не были, и переходит к третьему тому.

В третьем томе протокол ознакомления Соболь и защитника с постановлением о проведении судмедэкспертизы по заявлению Субботиной. «Просим поставить дополнительный вопрос, могла ли Субботина самостоятельно причинить себе эти повреждения», — зачитывает Соболь. «Отказать и не ставить дополнительный вопрос», — решила следовательница.

В выводах эксперта «вероятностный» характер: травмы Субботиной «могут быть расценены как результат приложения силы». Субботина смеется.

— «Вероятностный» вывод очень не понравился следователю Башаевой, и она решила провести медико-криминалистическую экспертизу, — продолжает Соболь.

Защита снова просила задать эксперту вопрос, могла ли Субботина самостоятельно причинить себе повреждения. Снова отказ — но выводы у второй экспертизы снова для следствия неутешительные: везде используются фразы «могли быть причинены» и «вывод носит вероятностный характер».

Далее Соболь обращает внимание на постановление о назначении судебной экспертизы по видео из анонимного телеграм-канала «Товарищ майор».

Защита написала ходатайство с требованием задать эксперту из экспертного центра МВД вопросы: каков формат записи, содержит ли она признаки монтажа, является запись копией или оригиналом, были ли стерты какие-либо части видеозаписи, на каком устройстве была произведена видеозапись, кем и когда она была осуществлена. Далее — вынесенное в тот же день постановление о полном отказе по этому ходатайству.

По тому же видео была лингвистическая экспертиза. Защита просила отправить видео на исследование известному эксперту Галяшиной и добавить вопрос, можно ли расценивать слова Субботиной «Ну поговорите!» как выраженное согласие на доступ в жилище. По этому ходатайству также отказ.

И наконец фонографическая экспертиза по этому видео с примерно тем же списком вопросов. В удовлетворении этого ходатайства тоже было отказано.

В четвертом томе Соболь интересует ходатайство адвоката о проведении психофизиологической экспертизы Субботиной с полиграфом — снова отказ.

На этом с письменными доказательствами все, теперь видео.

Встает прокурор.

— Ну, камеру везут к нам. Может быть Любовь Эдуардовна согласится дать показания?

— Нет, наша тактика не предусматривает, — отвечает Воронин.

Судья говорит, что давать показания можно на любой стадии, но Соболь против — сначала хочет закончить с доказательствами. Она стоит, направив телефон с видео на судью.

Соболь просит перерыв, чтобы проветрить помещение — тут действительно очень душно. Судья думает.

А можно потерпевшим задать уточняющий вопрос по видео, где Соболь проходит в квартиру? — поднимается прокурор.

Воронин против, Соболь против «чехарды и сумятицы», к тому же обвинение закончило с доказательствами.

— Вы тоже вправе давать показания на любой стадии, — отмечает судья.

— Давайте не будем устраивать переполох, идем постепенно и идем, — говорит Соболь.

Воронин встает и добавляет, что расценивает повторное предложение дать показания как давление на подсудимую. После этого все замолкают.

— Ваша честь, сколько нам примерно ждать? — интересуется Соболь.

— Едет. Вы же сами сказали, 21-й год, камеры...— отвечает судья

— Можно было заранее подготовиться.

Воронин просит, чтобы прокурор сказал, сколько будет ехать аппаратура.

— Больше 15 минут?

—Ну, наверно...

Соболь уходит в туалет, возвращается, но ничего не изменилось; на ее лодыжке над белым кроссовком красуется черный браслет, отслеживающий местоположение.

Заходит пресс-секретарь, заносит кейс с камерой Sony. Сейчас ее попытаются подключить к монитору.

— Это разные поколения, — с сожалением говорит прокурор, отчаявшись подключить камеру к монитору. — Сторона защиты, вы не против, если мы на самой камере посмотрим? 

Воронин не против. Прокурор Головизнин расчехляет видеокамеру с зарядным устройством. Небольшую портативную камеру с отворачивающимся экраном ставят на судейский стол.

— Давайте все как-то здесь встанем, — приглашает жестом прокурор участников процесса.

Судья сначала непонимающе мотает головой, а затем встает подходит к обвинителю с камерой в руках, так же поступают Воронин, Соболь и Субботина. Сгрудившись над камерой, они наблюдают, как Головизнин нажимает кнопки; Субботина вскоре машет рукой и уходит: «Да не хочу ничего там смотреть».

Прокурор объявляет, что нужны «колонки с джеком», и уходит из зала. Оказывается, в кейсе Sony была камера марки Sharp.

Прокурор продолжает совершать какие-то манипуляции, но из колонок доносится только статический шум.

—А другие есть колонки? — сдается он. — Очевидно, что колонки не работают!

Воронин поясняет, что при съемке в тот день использовалась другая камера. Она была больше, чем там, на которой видео пытались сейчас проиграть.

— Ее тоже сейчас привезут. Там же на Петровке пока вертикаль сойдет… — разводит руками прокурор. В ожидании развития событий он угрюмо смотрит в окно.

Вносят вторую пару колонок. Прокурор деловито берет их в руки и начинает подключать к камере. Никаких звуков из них не доносится. Тогда Головизнин пытается подключить их к камере другим проводом.

Соболь узнала, что с нее взыщут компенсацию за сегодняшнюю «адвокатскую помощь» адвоката по назначению.

— Давайте снимем деньги у судьи? Или судья объявит себе замечание за затягивание процесса, — говорит она.

Судья вяло парирует, что замечание делали Соболь, та в ответ требует перерыв на время, пока прокурор разбирается с «доисторической камерой».

Вносят сумку — видимо это та самая «большая» камера — и третью пару колонок. В руках у прокурора Головизнина появляется портативная видеокамера побольше. Он вставляет в нее кассету. запускает воспроизведение — но из колонок раздается только неприятный скрежет.

Наконец, у прокурора получается запустить видео со звуком из колонок. Раздается вздох облегчения, Воронин подходит к прокурору. Судья с места не встает, будет слушать аудио.

Корреспондент «Медиазоны» видит небольшой экран камеры, расположенной на углу судейского стола. На видео следователь произносит формальности и разъясняет всем участникам проверки показаний их права.

Внезапно в воспроизведении возникает заминка, аудио дергается. После этого начинается рассказ Субботиной о том, как с утра к ним в дверь звонили неизвестные, потом в домофон позвонили и представились Роспотребнадзором, но «они обычно предупреждают».

Судья все же подходит к камере.

Запись сделана во время проведения каких-то ремонтных работ: речь Субботиной время от времени прерывает рокот перфоратора.

Теща Кудрявцева рассказывает, как именно действовала в момент появления курьера доставки: «Ну так, серьезно вышла на лестницу и собою закрыла дверь». Далее — коробки пиццы и пакет с колой в руках, а Соболь требует «поговорить с Константином». Субботина хотела «войти задом» в квартиру, при входе в тамбур «она меня цапнула… схватила за руку». Соболь не меньше 10 раз повторяла, что хочет поговорить с Константином.

— Она надо мной нависала, как бы доминировала. Это было неприятно, скажу я вам. И постоянно: «Хочу поговорить с Константином». Достала. Ну и я в конце концов: «Ну поговори!» И стала заходить в квартиру. Она близко шла и я, честно говоря испугалась. «Ну поговори», сказала, чтобы она отвязалась. Она зашла в прихожую.

Соболь требует, чтобы запись остановили на этом месте, Субботина против; запись не выключают. Соболь возмущена порядком: если потерпевшие хотят осмотреть запись, пусть заявляют отдельно.

У нее вопрос к Субботиной.

— Какой рукой я хватала вас за левую руку? Если у вас указано, что в одной руке у меня был большой пакет, а в другой я держала телефон? У меня что, третья рука была?

Субботина отвечает, что пакет был небольшой, и вероятно висел на кисти, а «третьей руки не было точно».

Воронин уточняет последовательность действий: Субботина отвечает «ну поговорите» и пятится в квартиру. Она отвечает, что была испугана, и шла в 37-ю квартиру.

— Потому что в 38-й квартире находился Константин Кудрявцев, которого вы прятали! — выпаливает Соболь.

Источник: Медиазона

12:56
70
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...