На нашем сайте появилась возможность
авторизации через известные социальные сети

Навальный и дело о клевете на ветерана. День второй

На прошлом заседании первым в суде попытались допросить потерпевшего ветерана Игната Артеменко, который участвовал в заседании по видеоконференцсвязи. Однако из-за качества трансляции слова ветерана было очень плохо слышно. В результате пенсионер почувствовал себя плохо, ему вызвали скорую помощь, а его письменные показания зачитала прокурор Екатерина Фролова. В них Артеменко рассказывал о своей фронтовой биографии и обиде на политика.

Адвокаты Алексея Навального Ольга Михайлова и Вадим Кобзев у здания Бабушкинского районного суда. Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

Следующей по видеоконференцсвязи допросили 85-летнюю соседку ветерана Галину Маргулис. Навальный попытался узнать у свидетельницы, какую она и ветеран получает пенсию, но судья сняла эти вопросы как не относящиеся к делу.

Затем в суд пригласили свидетеля Акимова, который рассказал, что в июне 2020 года в «политической группе» «ВКонтакте» увидел упоминание твита Навального о ролике RT в поддержку поправок в Конституцию. По словам свидетеля, ему стало «обидно» за героев ролика и он самостоятельно обратился в Следственный комитет с заявлением на политика. В процессе оглашения документов стало известно, что Акимов перепутал название ведомства и написал заявление не в СК, а в МВД.

ОнлайнДело о клевете на ветерана. Навальный в суде

Третьей в суде допросили сиделку ветерана по фамилии Тимурова. Свидетельница рассказала, что внук Артеменко прислал ей ссылку на ролик RT. Под этим видео был «комментарий» Навального, который увидел пенсионер и расстроился. По словам сиделки, заявление в полицию на Навального написал внук ветерана.

Последним в суд вызвали внука пенсионера Игоря Колесникова. «Вы торговец своим дедом!» — обвинил Навальный свидетеля. В результате между Колесниковым и политиком завязалась громкая словесная перепалка.

Навальный потребовал объяснить, почему сиделка говорит, что показала пенсионеру ролик по просьбе внука, а внук настаивает, что ничего показывать не просил. «То, что она сказала, это неважно. Она сказала, как она эту ситуацию видит, то, как я вижу эту ситуацию, говорю я», — отвечал Колесников.

Также свидетель утверждал в суде, что ни он, ни его дед не писали заявления на Навального. Однако политик заметил, что сиделка говорила обратное. После того, как обвиняемый попросил огласить из материалов дела заявление на него, судья объявила перерыв.

Корреспондент «Медиазоны» передает, что по всему периметру суда выставили оцепление из полицейских. На входе от журналистов требуют выбрасывать все емкости с жидкостью. Пристав сообщил корреспонденту, что это личное распоряжение председательствующего судьи.

В зал запускают журналистов. Судья Вера Акимова разъясняет сторонам процесса права. Навальный стоит в аквариуме в синем худи Abercrombie & Fitch.

Судья Акимова читает долгую лекцию о том, что допускается и что не допускается в зале. Потом она спрашивает, понятно ли это всем сторонам процесса. Адвокат политика Ольга Михайлова выражает мнение, что странно начинать заседание с такой речи. В ответ судья делает ей замечание, не дослушав. Навальный смеется: «Вы даже фразу ей договорить не дали!».

Михайлова подает заявление об отводе судьи. Акимова ее не слушает и спрашивает о чем-то прокурора. Михайлова повышает голос и говорит, что та обязана рассмотреть заявление. Судья удивляется, что заявление уже есть у нее в письменном виде.

Михайлова зачитывает его. В документе говорится, что председательствующая «продемонстрировала явную зависимость от стороны обвинения, не обеспечила состязательность сторон».

Исправлено в 11:45. Изначально в сообщении ошибочно утверждалось, что на Навальном худи Ralph Lauren.

В ходе прошлого заседания было вынесено постановление о запрете видеосъемки, читает заявление адвокат Михайлова. Тем не менее, по телевидению вышло множество сюжетов, в которых говорилось, что Навальный оскорбил ветерана. Для этих сюжетов, полагает адвокат, использовались технические средства суда, что прямо нарушает постановление, которое вынесла сама судья.

Затем Михайлова рассказывает о том, как судья нарушала ее право на общение с подзащитным. Кроме того, говорит защитница, судья ограничивала Навального в праве на защиту, остановив его речь на прошлом заседании, хотя он имеет право на высказывание своей позиции.

Михайлова считает, что суд допустил незаконную процедуру допроса потерпевшего с использованием технических средств. В частности, ветерана Артеменко допросили посредством видеоконференцсвязи, как и свидетелей.

При этом права Навального были нарушены: сторона защиты была поставлена судом в неравные условия — защите не было известно о том, что допрос состоится посредством видеоконференцсвязи, в то время как обвинение знало об этом и даже знало, кто и в какой комнате находится. При этом решение об использовании такой связи отдельным постановлением судьи не выносилось, не обсуждалось и в протокол не заносилось; также не удостоверялась личность потерпевшего и свидетелей. Кроме того, вместе с ними находились многочисленные лица, чьи личности в заседании установлены не были, продолжает адвокат.

Адвокат Михайлова также отмечает, что сама видеоконференцсвязь была плохо организована — защите ничего не было слышно, на экране постоянно появлялись посторонние люди, потерпевший 1926 года рождения допрашивался без присутствия врача. В результате был объявлен перерыв, в ходе которого было объявлено, что потерпевшему стало плохо.

Помимо этого по видеоконференцсвязи допросили свидетельницу Тимурову, а личность ее устанавливал неизвестный стороне защиты человек. Тимурова — гражданка другого государства, но защите не дали выяснить, на основании какого документа была установлена ее личность.

Михайлова подчеркивает, что суд постоянно снимал вопросы Навального к свидетелям по требованию прокурора, хотя гособвинение таким правом не наделено. В то же время суд не имеет права отклонять вопросы обвиняемого к потерпевшим и свидетелям, если они не являются наводящими. Тем не менее, это происходило неоднократно.

Михайлова подытоживает: судья не беспристрастна, в ходе процесса руководствуется не Конституцией, а личными интересами. Адвокат заканчивает читать заявление.

Судья Акимова обсуждает отвод. Защитник политика Вадим Кобзев поддерживает заявление. Навальный что-то пишет на листе бумаги и передает Михайловой.

Навальный говорит, что в процессе обсуждения ходатайства хотел бы отметить свое разочарование:

– Каждый раз когда свидетели обвинения не могут ответить на мои вопросы, находятся в затруднении, вы прерываете процесс и даете им выйти из зала для того, чтобы дать им получить консультации. Если вы посмотрите глазками направо, то вы увидите камеру. Эта камера снимает. В прошлый раз вы запретили съемку. Тем не менее, все пропагандистские каналы получили записи. Давайте спросим у нормальных журналистов, кто-то еще получил эти записи?.

— Вы не имеете права задавать вопросы журналистам. Вы поддерживаете ходатайство? — спрашивает судья.

— Вы не имеете права меня перебивать, — отвечает политик.

После небольшой перепалки с судьей Навальный продолжает говорить:

– Ваша ложь стала очевидна миллионам людей. Вот судья говорит, что запрещена съемка, и вот по телевизору заседание показывают. Мне стало совершенно очевидно что ваше слабое знание УПК вы компенсируете тем, что как попугай говорите: «Вам замечание, вам замечание». Я просто в те моменты, когда УПК позволяет говорить, говорю. А вы каждый раз перебиваете, всем делаете произвольно абсолютно замечания. Поэтому, конечно, я поддерживаю отвод, вам нужно отвести себя, прекратить позориться и поступить на какие-то курсы, чтобы усовершенствовать свои знания о законах РФ, — заключает политик.

Прокурор Екатерина Фролова говорит, что выслушав «пламенную речь» Михайловой, она хочет обратить внимание на отсутствие объективных доказательств нарушения УПК во время прошлого заседания. Доводы, которые приводит Михайлова, несут однобокую оценку, считает гособвинитель.

Большая часть ходатайства адвоката была посвящена допросу потерпевшего, но судебное следствие не закончено, поэтому давать оценку показаниям преждевременно, говорит она. Фролова называет аргументы Михайловой «предположениями» и «оценками». Гособвинитель просит отказать в удовлетворении отвода и обратить внимание на то, что допрошенные на прошлом заседании люди были признаны дееспособными, несмотря на ремарку Михайловой о том, что потерпевший — 1926 года рождения.

Судья уходит на решение, все остаются в зале. Пристав делает журналистке замечание за то, что та не встала одновременно с судьей.

Спустя час судья Акимова вернулась в зал судебных заседания. В руках у нее ворох материалов дела. Пока она зачитывает решение по ходатайству об отводе, все в зале стоят.

Она пересказывает содержание ходатайства и постановляет, что оно подлежит оставлению без удовлетворения, так как защитником не представлены доказательства нарушений статей УПК, по которым судья подлежит отводу.

Навальный просит судью разрешить вести видеозапись в зале суда. Акимова отвечает, что видеозапись запрещена. Тогда Навальный спрашивает, каким образом видео попало на телеканалы.

— Это видеопротокол, — отвечает судья.

— Как я могу получить видеопротокол? — спрашивает обвиняемый.

— После рассмотрения дела вы можете заявить ходатайство и получить доступ к аудио и видеопротоколу.

— А как получил доступ к нему Дмитрий Киселев?

— Ну я же дважды объяснила, — возмущается Акимова.

— Нет, вы ничего не объяснили, — возражает Навальный.

— Судебное заседание продолжено, — оставляет его без внимания судья.

Прокурор Фролова просит приобщить к материалам дела ходатайство потерпевшего от 11 февраля, согласно которому на прошлом заседании он довел до суда свою позицию и ему стало плохо в связи с «продолжающимися оскорблениями» в его адрес и адрес его родственников со стороны подсудимого Навального.

«Продолжать участие в заседании не могу поскольку мне 94 года и в связи с поведением подсудимого Навального», — зачитывает ходатайство ветерана прокурор. Артеменко отказывается от дальнейшего участия в процессе. Ранее данные показания поддерживает ветеран полностью и просит суд вынести справедливое решение по делу.

Фролова продолжает выступать: она говорит, что ей поступили медицинские документы о вызове скорой помощи и ответ на запрос в больницу, согласно которому у ветерана есть множество диагнозов, прежде всего связанных с сердцем. Главврач больницы сообщает, что допрос и проведение иных следственных действий с участием потерпевшего не рекомендуется.

«Прошу приобщить и напомнить, что вызов скорой помощи был осуществлен после тех высказываний, которые допустил Алексей Анатольевич Навальный», — уточняет прокурор и дает документы судье.

Навальный пытается задать вопрос. Судья угрожает удалить его из зала суда. Навальный кричит: «Значит, я хочу узнать, как у прокурора оказались документы? Ей сам Артеменко дал документы?».

— Уважаемый Алексей Анатольевич, у вас есть юридическое образование, вам должно быть известно, что потерпевший выступает на стороне обвинения. Поэтому я вправе передавать документы от имени Артеменко, — говорит Фролова.

Судья выносит Навальному третье замечание. Навальный продолжает спрашивать: как у прокурора оказалось заявление, приходила ли она к нему домой. Судья выносит четвертое замечание и говорит, что может удалить Навального.

— Вы написали за него и подписали за него это заявление? — спрашивает политик.

— Это ваши домыслы, — отвечает Фролова.

— Если у вас появилось заявление, значит оно у вас взялось. Кто его вам дал в руки? — продолжает Навальный.

Прокурор молчит. Навальный смотрит заявление сам сквозь стекло аквариума. «Ага, да», — говорит он. Заявление передается судье.

Судья спрашивает мнение о приобщении документов. Михайлова не возражает. «Однако их достоверность вызывает у нас сомнение. Поскольку, как вы видите, это большое ходатайство потерпевшего, которое напечатано на компьютере, а учитывая те заболевания, о которых говорила прокурор, убедиться в том, что сам потерпевший печатал его, мы не можем», — отмечает адвокат. Кобзев против приобщения не возражает.

— Мое мнение заключается в том, что мы видели этого человека. Он прочитал три строчки по бумажке, не понимал вопросов и вообще был едва жив. И сейчас вы мне пытаетесь сказать что он набрал на компьютере страницу текста в выражениях типа «полностью доверяю обвинению в выражении своего мнения». Если вы прокурор пишете за потерпевшего, то хотя бы пытайтесь писать так, как написал бы 95-летний человек, — возмущается Навальный.

Судья его прерывает. Политик говорит, что сейчас тогда сам удалит ее из зала суда. Он говорит, что подпись очевидно поддельная:

— Кроме того на подделку этого документа указывает пассаж о том, что ему стало плохо из-за высказываний моих. Но это невозможно — он прочитал по бумажке, ему стало плохо, после этого вы его отключили. Каким образом у нас появляются заявления от потерпевшего, откуда они берутся? Это доказывает, что все документы подделаны, а вы бедного деда используете как куклу, подделывая документы за него, — говорит политик.

Судья снова объявляет замечание Навальному и приобщает ходатайство ветерана к делу.

Прокурор Фролова предлагает продолжить заседание в отсутствие потерпевшего и вернуться к допросу внука ветерана — Игоря Колесникова.

Прокурор также просит обратить внимание участников процесса на то, что защита ссылается на еще не исследованные документы. Она говорит, что дело было возбуждено на основании рапорта должностного лица, который был вынесен по результатам проверки, проведенной по материалам поступившим в адрес органов СК.

Судья спрашивает, где свидетель. «Может, ему стало плохо из-за моих высказываний?» — смеется Навальный.

В зал суда заходит свидетель Колесников. Он называет свои личные данные и говорит, что неприязни к Навальному не испытывает. Судья просит внука ветерана рассказать все, что ему известно по делу.

— Все же было уже рассказано, — говорит Колесников

— Желаете дополнить? — спрашивает его судья.

— Да нет.

Следующими задает вопросы сторона защиты.

— Вас научили, как отвечать мне на вопросы? — спрашивает свидетеля Навальный.

— Кто научил? — недоумевает Колесников.

Судья говорит, что свидетель вправе воспользоваться 51-й статьей Конституции, отказаться от показаний и «не поддаваться на провокации».

— Вы помните последний вопрос, который я задавал? — продолжает политик

— Вы не имеете права задавать вопросы, — прерывает его судья.

— Вы же сказали задавать вопросы?! — возмущается обвиняемый.

— Вопросы должны быть сформулированы четко.

— Так я могу задавать вопросы?

— Задавайте вопросы, — разрешает судья.

Навальный спрашивает у свидетеля, в какой сфере свидетель зарегистрирован как индивидуальный предприниматель. Прокурор возражает против такого вопроса.

— Вы предприниматель, в какой сфере вы предприниматель? — спрашивает Навальный.

Судья снимает вопрос.

— Вы родились 25 мая 1986 года? — продолжает политик.

— Вы что, не слышали? — возмущается судья.

— Я просто пытаюсь понять, какие вопросы я могу задавать, а какие нет, — отвечает политик.

— Вопрос снимается.

Свидетель говорит, что «люди Навального» уже узнали о нем всю информацию, и просит политика спрашивать по существу дела.

— Я пытаюсь узнать, когда вы стали торговать своим дедушкой, — не сдается Навальный.

Свидетель снова говорит, чтобы политик спрашивал по делу.

Тогда Навальный интересуется, правда ли, что Колесников занимается ремонтом сотовых телефонов. Прокурор просит его вернуться в рамки уголовного процесса.

— Ваш дедушка занимается ремонтом мобильных телефонов вместе с вами? — спрашивает обвиняемый.

— Следующий вопрос, — реагирует судья.

— Каким образом вы объясните тот факт что ваш дедушка в возрасте 86 лет был учредителем вашей компании и чинил мобильные телефоны? — продолжает политик.

— Снят вопрос.

— Давно ли в вашей семье принято пользоваться дедом для регистрации фирм? — интересуется Навальный.

Свидетель выражает возмущение тем, что обвиняемый не задает вопросы, а излагает свою речь. На вопрос Навального он не отвечает.

Прокурор говорит, что вместо вопросов Навальный пытается донести до общественности сведения о свидетелях. Судья выносит Навальному замечание за то, что он перебил прокурора, пытаясь задать очередной вопрос.

— Я задаю вопрос внуку уважаемого ветерана войны… — говорит Навальный

— С каких это пор он для вас стал уважаемым? — интересуется свидетель.

— Каким образом ветеран войны в 86 лет чинил мобильные телефоны и занимался этим бизнесом? — стоит на своем политик.

— Вас бьют что ли там? — недоумевает Колесников.

— Вы часто подписываете документы вместо своего дедушки?

— Вопрос отклонен, — вмешивается судья.

— Это вопрос по существу. Я последовательно доказываю, что Колесников давно имеет привычку подделывать подпись своего деда, использовать его в своих целях, — настаивает Навальный.

— По существу задавайте вопросы, — приказывает судья.

— Каким образом ваш дедушка в 86 лет стал учредителем фирмы? — продолжает обвиняемый

— Вы снова задаете вопросы, которые были отклонены! — говорит судья.

— Как ваш дедушка в 86 лет стал интересоваться предпринимательством? — снова спрашивает Навальный.

— Он мог и раньше заинтересоваться! — возмущается свидетель.

Прокурор опять просит задавать вопросы по существу обвинения. Судья снова говорит о возможном удалении Навального. Политик снова спрашивает, может ли он задавать вопросы. Судья говорит, что он спрашивает одно и то же и это не относится к существу обвинения.

— Я вижу в деле заявление, якобы подписанное Артеменко. Вы сообщали суду, что заявление Артеменко не писал. Как в материалах дела оказалось заявление, подписанное вашим дедушкой? — спрашивает Навальный.

— Я никаких заявлений не писал. Что там дедушка делал, я не знаю, — отвечает Колесников.

— Вы в прошлый раз сказали что ни вы, ни ваш дедушка заявление не писали. Я вижу в материалах дела заявление, подписанное вашим дедушкой. Кто подделал подпись?

Прокурор просит снять вопрос. Судья спрашивает, в чем вопрос. Навальный еще раз уточняет:

— Вы заявили на прошлом заседании что ваш дедушка не обращался с заявлением в правоохранительные органы. В материалах дела есть заявление от вашего дедушки. Каким образом оно появилось?

— Я не знаю. Если оно у вас есть, дайте мне его посмотреть.

Навальный просит дать заявление на обозрение. Судья ищет его в материалах.

Колесников смотрит на заявление:

— Это дедушкина подпись. Значит, мой дедушка написал это заявление.

— А почему вы так категорично в прошлый раз говорили что он не писал заявлений? — спрашивает политик.

— Потому что я искренне думал, что это дело было возбуждено Следственным комитетом в защиту моего дедушки.

— А при каких обстоятельствах было написано это заявление?

— Я не знаю. Там должно быть написано, я не знакомился с материалами уголовного дела.

— Насколько ваш дедушка представляет, сколько управлений и отделов в СК? — спрашивает политик.

Судья отклоняет вопрос.

— Может ли ваш дедушка 95 лет, сидя дома, написать заявление на имя руководителя второго управления по расследованию особо важных дел Следственного комитета Российской федерации по городу Москве Алиеву? — интересуется Навальный.

— У вас же было время, вы общались с дедушкой. Вместо того чтобы называть его куклой с медальками спросили бы у него, — отвечает свидетель.

— Куклой с медальками его сделали вы, — парирует обвиняемый.

Навальный спрашивает у свидетеля, откуда его дедушка знал фамилию, имя и отчество начальника управления СК по Москве. Судья Акимова снимает вопрос.

— А не кажется ли вам что заявление подделано? — говорит политик.

— Нет, мне не кажется — отвечает Колесников.

— Вы считаете, что ваш дедушка зашел в интернет и нашел начальника управления?

— Алексей, заявление написано дедушкой, которого вы оскорбили. Вы сейчас как уж на сковородке извиваетесь, вместо того, чтобы извиниться.

— Я перед вами извиняться не буду. Тут у всех дедушки воевали, но никто дедушками не торгует.

Прокурор просит его не кричать. Навальный говорит что не может оценить громкость голоса в аквариуме. Он спрашивает пользуется ли компьютером дедушка и смог ли бы он написать заявление. Свидетель говорит, что пенсионер пользуется компьютером, но вряд ли смог бы написать заявление. Он говорит, что политик мог бы спросить об этом у потерпевшего на допросе.

— Считаете ли вы, что единственный в этом зале человек, который выступает на стороне вашего дедушки, пытаясь выяснить, кто подделал его подпись это я? — спрашивает Навальный.

— Я считаю, единственный, кто должен извиниться перед моим дедушкой — это вы.

Судья опять пытается сказать Навальному, что он задает не вопросы, но в конце концов сдается. Навальный объясняет, что пытается понять, каким образом дедушка мог написать это заявление. Прокурор просит снять этот вопрос как повторный.

— Вы считаете, что он сам написал это заявление? — спрашивает политик.

— А кто мог написать его? Там написано, значит он, — отвечает свидетель.

— А каким образом он передал его в суд?

— Я не знаю.

— Вы когда видели его последний раз?

— Меня не было в Москве. Я вчера прилетел.

— Могло ли что-то такое случиться с вашим дедушкой, что он научился пользоваться компьютером и смог написать заявление?

Прокурор опять возражает и заявляет, что не устанет это делать. Свидетель почему-то поворачивается к журналистам и спрашивает: «У нас же все это записывается, что Алексей говорит?».

Судья говорит, что вопросы должны начинаться с «Где?», «Когда?» и «Почему?». Навальный в замешательстве: «Почему в материалах дела лежит заявление, которое не мог написать ваш дед?» — пытается он сформулировать вопрос.

— Я не знаю, — говорит свидетель.

Судья снова напоминает о возможности удаления Навального из зала суда. «Если вы не задаете вопросы по существу, то вы отказались от реализации права», — говорит она.

Акимова просит Навального присесть. Политик отказывается и говорит, что у него осталось еще много вопросов. «Суд не слышит вопросов», — возражает судья. Тогда Навальный говорит, что хочет задать другой вопрос. Он спрашивает, какой у свидетеля доход. Колесников молчит. Тогда сам Навальный отвечает за него: «У вас доход за прошлый год 33 тысячи рублей».

Прокурор опять возражает. Судья снова спорит с Навальным, что спрашивать нужно по существу. «Меня обвиняют в том что я оскорбил человека…» — пытается сказать политик.

— Все видели, что вы это сделали… — говорит свидетель.

Навальный снова говорит про доход свидетеля и спрашивает, почему такая маленькая сумма. Колесников говорит, что понес из-за пандемии очень большие расходы. Обвиняемый спрашивает, правда ли, что за год он заработал 33 тысячи рублей.

— Откуда у вас информация эта? — возмущается Колесников

— Правда ли, что у вашей супруги доход 1920 рублей в месяц?

— Алексей, если вы хотите в грязном белье копаться…

— Почему вы называете грязным бельем доход своей супруги? Почему вы ИП, но получаете меньше, чем любой сотрудник конвоя? Когда вы решили использовать дедушку для решения своих материальных проблем?

Судья говорит, что он не вправе обсуждать материально положение свидетеля.

— То, что вы не нашли моего заработка, вам в ваших глазах дает мотив продать деда — смеется свидетель.

— Именно это я и говорю! Каким мерзавцем надо быть, чтобы продать деда!

— Таким мерзавцем, который сейчас сидит в клетке! Единственная мотивация сидеть здесь и терпеть все гадости от вас и от ваших сочувствующих в интернете — это желание защитить честь своего дедушки.

Навальный снова апеллирует к тому, что на дедушку зарегистрирована фирма Колесникова. Прокурор спрашивает является ли Артеменко дееспособным лицом. Свидетель отвечает, что да. «Это не выступление — это чушь! Позорная чушь! Ковыряетесь в суде как в грязном белье!», — возмущается он.

Судья начинает говорить о том, что Навальный препятствует заседанию, «в связи с чем объявлен перерыв».

— А я могу быть свободен? — спрашивает свидетель

— Нет, вы не можете! — кричит Навальный.

— И вы не можете! — говорит Колесников подсудимому в аквариуме.

Судья объявляет перерыв 15 минут.

Журналистов снова пустили в зал. Навальный просит дать ему воды. Ее наливают в кружку, но секретарь почему-то ставит ее рядом с собой, а не приносит Навальному.

Подсудимый спрашивает:

— Классно ли кататься летом по городу Москве на кабриолете?

— У вас с головой проблемы? Ну причем это тут? — возмущается Колесников.

У Навального в руках распечатки с фотографиями. Прокурор говорит, что они не приобщены к материалам дела и не имеют к нему никакого отношения.

Фото: личные соцсети Колесникова

Свидетель говорит, что понял задачу Навального: он хочет как можно сильнее «облить грязью» его, чтобы «гадости» писали не только ему, но и его родственникам.

— Как думаете, почему вам пишут гадости? — спрашивает Навальный.

Судья зачитывает с листа: «Неоднократно допускал оскорбительные высказывания в адрес свидетеля Право подсудимого на допрос реализовано в полном объеме, в связи с чем суд приходит к выводу о прекращении допроса».

Свидетель сразу разворачивается и идет к двери. Напоследок спрашивает: «Я могу идти?». Прокурор говорит, что свидетель освобожден от допроса и приглашает свидетеля Лукина Алексея Ивановича.

В зал заходит пожилой мужчина в свитере. Он говорит, что живет в Москве, пенсионер, оснований говорить неправду у него не имеется.

— Ваша честь, прежде чем мы приступим к допросу… — говорит Навальный.

— Замечание вам, — обрывает его судья.

— Я хочу заявить возражения на действия председательствующего…

— Я вам уже сказала!

— Слушайте, ну есть статья, я вам могу заявить, это есть в УПК!

— Сейчас допрос свидетеля. Расскажите обстоятельства известные вам по делу, — обращается Акимова к Лукину.

Лукин начинает рассказывать:

— 2 июня прошлого года я зашел в интернет, посмотрел ленту новостей, там я подписан на некоторых общественных деятелей, и там я увидел их заметки по поводу высказывания гражданина Навального о людях, снимавшихся в ролике в поддержку Конституции. Потом прошел по ссылке попал на страницу гражданина в социальной сети твиттер Навального. И увидел… Поскольку собрались люди тут уважаемые, такие слова говорить не стоит наверное. И там был ветеран войны, и эти слова употреблялись в отношении людей и в том числе этого ветерана. Для меня тема Великой Отечественной войны болезненна, потому что у меня дядя воевал, отец воевал… Я посчитал, что для солдата Великой Отечественной войны такие слова говорить нельзя. Поэтому я написал заявление в Следственный комитет. Вот, собственно, и все.

Прокурор спрашивает у свидетеля, как он понял, что зашел именно в твиттер. Тот отвечал, что увидел адрес в строке браузера. «Был ролик, текстовый комментарий, там, холуи, позор страны, и было слово предатель… Вот это слово меня больше всего возмутило, ну, в отношении ветерана войны сказать предатель, ну, это вообще!» — возмущается свидетель.

Фролова интересуется, были ли комментарии под записью. Лукин говорит, что не читал их.

Теперь вопросы задает адвокат подсудимого Михайлова. Она интересуется, сколько людей участвовало в ролике. «Человек меньше десяти», — прикидывает Лукин.

— А Артеменко где был? — продолжает защитница.

— Ближе к концу, почти в конце.

— Как вы можете охарактеризовать этот ролик?

— Ну ролик и ролик, агитационный в поддержку поправок в Конституцию, уважаемые люди снимались… — говорит свидетель и перечисляет: Охлобыстин и еще «с розовыми волосами».

— Вы обращались с заявлением только в отношении Артеменко?

— Да, я посчитал что остальные может быть достаточно влиятельные, чтобы защитить себя юридически, а ветеран за 90 лет, судя по ролику, живет небогато, он просто герой страны… Если бы там были только гражданские… А тут человек воевал… — говорит Лукин.

— Не считаете ли вы, что те лица, которые снимаются в агитационных политических роликах, они должны более спокойно относиться к критике, которая может возникнуть, учитывая ту роль, которую они на себя взяли? — задает вопрос Михайлова.

— К критике да, но, по-моему, там были только оскорбления. Вот было бы там: «Ты снялся в ролике, ты не прав поэтому, поэтому». «А ты снялся в ролике — ты холуй, предатель», — это не критика, — выражает мнение Лукин.

— А вы думаете это «предатель» было связано с тем, что он не воевал на войне, или предатель в том смысле, что он выступает за изменения в Конституцию?

Прокурор просит снять вопрос. Михайлова возражает. Судья просит задать следующий вопрос.

Вопросы задает адвокат Кобзев:

— Вы два раза употребили понятие оскорбление. Вы считаете что эти слова именно оскорбляют людей?

— Холуй, позор страны… оскорбляют. Предатель в отношении гражданского — это оскорбление, а в отношении служившего человека — это по-другому, — отвечает Лукин.

Следующий вопрос пытается снова задать Михайлова: «Вот все эти слова, они относятся к тому, с каким призывом выступали участники ролика…».

Судья опять снимает вопрос.

Теперь спрашивает адвокат Кобзев:

— Как вы воспринимали эти слова, они к чему или к кому относились?

— Они относились ко всем участникам этого ролика, в том числе к ветерану Великой Отечественной войны. У Даля, там в русском языке имеется толкование, если кого-то называешь предателем, ты как-то должен это обосновать. Тем более, если ты солдата называешь предателем. Не знаю, как сейчас… Но это я когда присягу приносил (у меня все мужчины в роду служили в армии), там последняя фраза такая: «Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся», — зачитывает свидетель.

— Клевета и оскорбление это синонимы? — продолжает Кобзев.

Судья снимает вопрос. Адвокат пререкается с Акимовой, та выносит ему замечание.

— Вы шутите что ли? Вы даже вопросы не даете задать? — возмущается Навальный.

Судья Акимова просит внести замечание подсудимому в протокол. «Вы в дневник мне поставьте замечание, у меня столько замечаний в школе было последний раз», — ехидничает политик.

Навальный задает вопросы свидетелю:

— Вы сказали, что в интернет-дискуссии можно что угодно говорить, а, тем не менее, написали заявление. Почему так?

— Вы назвали предателем ветерана Великой Отечественной войны. Нельзя называть предателем ветеранов, — говорит Лукин.

— Там была фраза: «Я считаю Артеменко ветерана предателем»?

— Такого не было. Но в ролике там было не так много людей.

— Может, я одного считаю холуем а другого — предателем?

— Поскольку вы не разделили, значит ваши слова относятся ко всем.

— Я имею право считать холуями и предателями всех, кто поддерживает поправки к Конституции?

— Вопрос снят, — обрывает обвиняемого судья.

— Видели ли вы чтобы я где-то писал про Артеменко конкретно?

— Нет.

— Могу ли я считать предателями тех, кто поддерживает поправки к Конституции?

— Вопрос снят, — снова обрывает судья.

— Слышали лозунг «Единая Россия — партия жуликов и воров»?

— Вопрос снят — говорит Акимова.

— Могут ли все члены «Единой России» на меня в суд подать? — не сдается Навальный.

— Вопрос снят, — вторит судья.

— Имею ли я право на такую точку зрения? — интересуется Навальный у свидетеля.

— Имеете, но… — пытается сказать Лукин.

— Вопрос снят.

Навальный продолжает допрос свидетеля.

— Вы сказали что ветеран живет бедно. Почему вы так сказали?

— Вопрос снят, — повторяет Акимова.

— Имею ли я право считать холуями и предателями всех тех, кто сделал так, чтобы ветераны жили бедно?

— Вопрос снят.

— Вы сами не считаете тех, кто у власти находится, предателями?

Свидетель молчит, прокурор просит снять вопрос, судья снимает.

Судья говорит что Навальный больше не будет задавать вопросы, пусть допрос продолжает адвокат Михайлова. Последняя заявляет возражения на действия судьи, потому что та снимает все вопросы защиты в то время, как все вопросы гособвинения излагаются до конца. Это свидетельствует о неравенстве в процессе.

В ответ судья выносит предупреждение защите Навального, так как, по ее мнению, адвокаты неоднократно вступают в пререкательства, перебивают ее, комментирует действия председательствующего.

— Я не понимаю, она только что заявила возражения, а вы ей выносите предупреждение? Вы шутите? — удивляется Навальный.

Свидетель Лукин уходит.

В зал заходит мужчина в очках. Его зовут Сархан Кичибеко. Он работает в поликлинике терапевтом. Врач рассказывает, что 9 июня после окончания работы он на скорой помощи приехал по вызову к Артеменко.

Пенсионер пожаловался на боли в сердце. Терапевт спросил, на фоне чего у него возникли боли, он ответил что возникли на фоне стресса, эмоционального перенапряжения. Сиделка ветерана рассказала, какие пациент принимает препараты. Терапевт решил, что препараты он принимает правильные. После осмотра давление опустилось и пришло в норму.

После осмотра Кичибеко вернулся в поликлинику. Свидетель обращает внимание на то, что ранее ветеран к поликлинике не прикреплялся и даже не имел там карту.

Прокурор спрашивает у свидетеля, внятно ли ветеран отвечал на его вопросы.

— По поводу лекарств он не мог назвать названия препаратов, а по поводу своих жалоб и своего состояния он достаточно внятно говорил, это я могу вам сказать, — ответил терапевт.

У защитников и Навального нет к нему вопросов. Свидетеля отпускают.

Прокурор предлагает вернуться к оглашению протокола допроса ветерана, а также огласить заявление Артеменко, которое он направил в адрес мирового судебного участка перед проведением предварительного слушания.

Навальный возражает:

— Я считаю, что все его показания не имеют отношения к делу — это просто пересказ его биографии. Вы же все равно будете зачитывать все эти тома, давайте просто их зачитаем, — говорит он.

Михайлова также возражает против оглашения показаний, потому что стороне защиты не дали возможность его допросить. В результате судья удовлетворяет ходатайство об оглашении.

Фролова начинает зачитывать воспоминания ветерана про 1942 год. Навальный опять спрашивает, какое это имеет отношение к делу. Судья делает ему замечание.

Прокурор продолжает читать показания. В ее речи можно расслышать обрывки фраз: «Дошли до Миляховки…», «Коммунисты подключились к движению… решили собрать партизанский отряд…», «Тимофей Васильевич Кузнецов стал комиссаром».

«Однажды летним вечером 1942 года ко мне подошли два незнакомых мужика и поинтересовались оружием… Местные ребята собирали эти сокровища весьма охотно», — зачитывает прокурор.

«Дело было опасное… Понимая, что передо мной не простые искатели оружия, а партизаны, я понимал, что подвергаю себя опасности. Но тем не менее я понимал, что это будет мой вклад в победу, поэтому я не раздумывая помогал защитникам Родины», — зачитывает Фролова воспоминания ветерана.

«Митька-переросток выводил соловьиные трели, в деревне он славился умением подражать птичьим голосам на все лады», — продолжает она.

Прокурор рассказывает, что Артеменко задержали фашисты и стали допрашивать. Дальше ветеран вспомнил про полицейского, который собирал оружие и передавал его немцам-фашистам. Ветеран рассказал, что обманул немцев и сказал, что отдавал оружие не партизанам, а полицейскому, поэтому его отпустили. После этого Артеменко переоделся и решил бежать…

Потом, бубнит Фролова, Артеменко рассказал родителям о побеге. Из опасений, что немцы будут его искать, они выгнали его подальше от дома. Ночевать ему приходилось в стогах сена. «Хлебал горячие щи…», — пересказывает его воспоминания прокурор.

11:35
61
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...